Антон Михайлович Голик. "Какой большой гриб!!!"

Начинаю публикацию произведений моего хорошего друга, и члена Союза Писателей России в этом замечательном клубе. Кому понравится, кому нет - я, и писатель ждем ваших вопросов и комментариев.
Те, кто в то время жил в Оренбуржье, думаю, поймут о чем тут речь.

Какой большой гриб!

Левашову Н.А
Уже девять лет, как война закончилась, а Николаю Ивановичу Сотникову всё снилась она, проклятая, по ночам. Ведь от начала до конца её прошел. От Москвы до Берлина! Ему повезло – одним из немногих живым вернулся в родные оренбургские степи. Однако израненным и с крепко покалеченной правой ногой. Трудится в колхозе, как до войны трактористом уже не мог. Хорошо – железная дорога рядом, взяли туда стрелочником. Работа не трудная, не хитрая. Сиди в будке и жди когда диспетчер позвонит и велит стрелку ломиком ковырнуть. Звонки эти случались раз несколько за сутки, и то в основном летом, когда поезда с военной техникой и личным составом на учения шли. Эшелоны тут ходили только литерные, ведь те два направления в коих пропускал Николай Иванович их со своей ветки вели на военный полигон. И ни какой-нибудь там дивизионный или даже окружной, а полигон Союзного значения! Каждое лето на нем Южные с Северными воевали. Генералы тактику отрабатывали, солдатики боевые навыки, а конструкторы с инженерами свои последние новинки вооружений испытывали. Как снаряды и бомбы рвались слышно было даже в будке Николая Ивановича. А уж в деревушке его родной и подавно, ибо она еще ближе к стрельбищам расположилась. Ахало порой так, что окна в домах дребезжали, и не только скотина, но и люди к этим взрывам привыкнуть не могли – вздрагивали да приседали. А бывший фронтовик по привычке военной первое время всё наземь кинуться порывался. Ну как тут про войну забудешь? Однако, как опытный боец он подмечал, что взрывы эти с каждым годом всё мощнее и мощнее. Не зря, значит, ученые хлебушек жуют. Не стоит на месте военная мысль и техника. Это радовало бывшего танкиста, ведь Советская армия всегда должна быть готова к отражению любого агрессора. Хватит! Научены сорок первым!.

Он с удовлетворением наблюдал, что каждое лето всё больше техники и солдат возят на полигон. Хоть орудия на вагонах аккуратно прикрыты брезентом, всё равно было заметно что стволы у пушек и танков всё длиннее и тяжелее, а значит и оружие это дальнобойнее и разрушительнее. И солдатики теперь одеты и обуты справно: у всех автоматическое оружие, а в этом году и противогазами снабдили каждого, совсем в новехоньких, не стиранных еще подсумках. Нынешним летом похоже намечалось что-то грандиозное на полигоне. Никогда еще Николаю Ивановичу не приходилось столько составов пропускать. Эшелон за эшелоном катил. Техники немеряно завезли. Солдат – тысячи! И впервые он столько женщин видел в пассажирских вагонах для начальства. В гражданских платьицах и босоножках. Неужели жен разрешили брать?! Или маскировка такая? Может это просто спецы засекреченные? А еще его больше всего удивляло то, что очень много скота живьем на учения везут. И ведь не спросишь – военная тайна! Попробуй только сунься к составу даже когда поезд стоит. Часовой пулей так угостит, что слишком любопытного на погост свезут, а стрелку внеочередной отпуск сразу за бдительность предоставят. Однако Николаю Ивановичу повезло, и он смог таки получить какой никакой ответ на вопрос который его волновал больше остальных. Безусый паренек с погонами младшего сержанта с одного такого состава заскочил к нему в будку за солью. Тут то стрелочник и поинтересовался у солдатика, отсыпая соль в газетный кулек:

-А чегой-то, паря, вы с собой на ученья столько скота нынче везете? Неужели на провиант весь пойдет?... Нет, если тайна, то не говори конечно, я сам воевал, и знаю, что за разглашение бывает.

-Да я батя, если честно сказать и сам не знаю - отвечал беспечно улыбаясь солдатик – краем уха только слыхал от офицеров что стрелять, что ли, по ней будут с нового оружия? Но не мы, а летчики, вроде, с самолетов… а для провианту у нас и тушенки вдоволь имеется.

-Ах, вот оно что! - понимающе закивал Николай Иванович – и как я сам до этого не дотукал? Всё правильно, всё верно. Не по людям же палить? А оружие испытывать надо, это дело понятное и необходимое даже...

Однако провожая после этого разговора еще один состав с жалобно мычащими и блеющими пассажирами, он посетовал вслух:

- А все-таки жаль животину. Уж больно много её на мучения, да на погибель везут...

Так как зарплата стрелочника совсем никудышная, а время свободного с этой работой хоть отбавляй, промышлял Николай Иванович для прокорма своей семьи из четырех ртов еще одним приработком – грибами. Хоть и не богата лесом была местная округа, однако покатавшись на своем трофейном немецком мотоцикле по знакомым с детства колкам и ложкам, кое что всё равно набирал. В соленом, маринованном виде, в купе с молочком, да отварной картошечкой приправленной укропом, уходили дары леса за милую душу на соседней станции, куда свозил он их продавать на своем железном коне. Выручка с этой торговли была куда больше, нежели с его жалования и трудодней жены в колхозе, кои выдавались в основном мукой, да кормами для скота. Когда супруга свободна была, она помогала грибы собирать. А с прошлого года Николай Иванович стал к этому делу приобщать и детишек своих. Погодков: Наталку семи лет, и Сашка шести, коими обзавелся уже после войны. Дочке как ни странно не по нраву сие занятие пришлось, собирала без охоты, больше на цветочки заглядываясь, да на комариков жалуясь. А Сашку промысел полюбился за одно только. что на мотоцикле покататься вдоволь можно было. Лето в прошлом году холодным выдалось, но и дождливым, а значит и грибным. Уродилось их – хоть косой коси! Подзаработали семьей неплохо. Одежку с обувкой зимнюю почитай на одних грибах всем справили. А Сашок к тому же самый большой гриб нашел. Не то, что большой для него самого – малого, а такой, что больше этого гриба и отцу его видеть не приходилось. И самое главное, боровик тот оказался чист и крепок, совершенно червем не побит и ни зверем ни птицей нетронут. Никто не знал и не узнает уже, что на царь-гриб этот сам Николай Иванович первым наткнулся в ложке Дальнем, как он его называл. В тот раз в самой низине очень сыро было: грибы попадались измочаленные настолько, что хоть выжимай, так влагой напитаны. Вот и решил фронтовик несмотря на больную ногу влезть на самый высокий в округе холм, откуда даже уголок полигона просматривался. Влез с грехом пополам, отдышаться еще толком неуспел, глядь-поглядь, а он стоит себе красавец-богатырь на самом открытом месте: посреди полянки меж дубков и сосен. Вот мол я! Бери меня скорей, пока не пропал я тут! Подивился-подивился такому великану мужик, да и подумал: «а как радостно было бы этакое чудо деткам найти!»...

Гриб не тронул, спустился вниз, и увидав что Наталка мирно почивает от трудов праведных в коляске мотоцикла, заманил на гору одного сына и прямо на боровик тот и вывел... Год уж прошел, а Николай Иванович всё не мог без умиления и доброй улыбки вспоминать, как глазенки у мальца вспыхнули тогда, как отца за руку задергал и не сразу и заговорить то смог! Тянул только рученкой в сторону гриба, и повторял испуганно: «Пап, гляди!... Чё это?! Чё это?!» Не мог поверить что и такими грибы вырастают.

Отец конечно тоже долго удивлялся и языком цокал, кружа вокруг сего гиганта, ведь шляпка его еле-еле в фуражное ведро втиснулась. Но виду не подал, что с этим здоровяком уж знаком. Экземпляр такой продавать рука не поднялась, сами всей семьей ели, да нахваливали...

Сашку сестренка позавидовала тогда только, когда сосед его на фотоаппарат с трофеем заснял, и карточку ему потом вручил. После, кто бы не пришел в дом, знакомый или чужой, Сашок летел с этой фоткой хвастать. И не зря. Никто равнодушным не оставался, каждый раз гости удивлялись: «Какой большой гриб?!», хвалили, и гладили его по голове. Быть в центре внимания мальчику конечно понравилось, и он, по детской простоте своей затаил мечту отыскать гриб еще больше этого! И донял с самой весны родных, когда же нонешним летом за грибами ездить начнут? Невдомек ему было, что и в грибной то год такая находка – редкость, а про нынешнее жаркое да сухое лето и говорить не приходится...

Но... когда-никогда, а разведку грибную произвести надо было. Подгадали в аккурат на третий день после долгожданного, но слабенького слепого дождика. Наталка нисколько по грибам не соскучившаяся, наотрез отказалась ехать, осталась мамке по дому помогать, и отправились мужики вдвоем.

Поколесили для проформы по ближним посадкам сначала, заранее зная, что нет там ничего, и только потом направились в тот самый ложок Дальний, куда так рвался Сашок. Ехать надо было в сторону полигона. Не доезжая немного до поста за который военные только по пропускам пускают, свернули налево по известной только местным жителям дорожке с километр проехали по ней, потом свернули опять направо, в сторону полигона и еще с километр продвинулись, добравшись таким образом до заветного местечка.

Хоть и ручеек на дне ложка бежал, и тенисто тута всегда было меж холмов его зажавших, однако грибки попадались сегодня так себе: маховички, сыроежки. да зонтики, и то на половину высохшие. Пока Николай Иванович с ними терпеливо разбирался, Сашок по наивности на гору свою счастливую полез, где был найден им гриб-чемпион. А вдруг его там и сегодня такой ожидает? Но... на открытой палящему солнцу вершинке не то что грибы, а и трава вся съежилась и пожухла.

На полигоне же тем временем бой разгорелся нешуточный, ученья ведь несколько дней как начались Ухало, рвало и строчило там без умолку! Вся эта пальба интересна была пацану, однако ж не видать ничего. И решил Сашок на дубок взобраться. Зашел за него, примеряясь как бы половчее на дерево взобраться, и вдруг!... Как светанет над головой! Как будто солнце вмиг раздулось во всё небо! И от вспышки этой яркой и непомерной полыхнуло таким жаром! Что кора на дубе аж затрещала с обратной стороны, а листья тут же скрутились и стали сыпаться обожженные! Длился этот всполох всего-то секунду-другую, но когда мальчишка выскочил из-за дерева, воздух успел нагреться и стал плотным и обжигающим, как вблизи у большого костра. Небо же снова померкло и солнце было на месте и не больше обычного, но и этого мига хватило природе. Насторожилась она, и притихла в дурном предчувствии! Тишина наступила несусветная! Стрельба как по команде прекратилась! Птицы смолкли! Насекомые – и те попрятались и притаились! Всё живое осознало будто, что произошло что-то страшное и непоправимое! Но тишина не долго простояла. Земля, как бы возмущенная выходкой неба загудела и дрогнула так, что Сашок еле на ногах устоял. И тут же покатился по небу такой мощный и неслыханный раскат грома (именно как гром воспринял мальчик тот звук) от которого заложило уши и сдавило голову и грудь так, что стало больно и страшно! Он хотел бежать к отцу! Вниз! Но обернувшись увидел вдруг!... как прямо на его глазах стал расти ввысь и вширь поднимаясь со стороны полигона... огромнейших, невиданных размеров… гриб!

Николай Иванович тоже был не меньше изумлен и напуган происходящим. Он решил что это летчики ошиблись, и сбросили прямо на холм где был его Сашок, бомбу! Он карабкался уже наверх к нему и истошно кричал, чтобы тот прыгал вниз! Отец спешил! Страшно спешил влезть на гору, чтобы помочь сыну! Чтобы спасти!

Но Сашок неслышал уже ничего. Он был всецело поглощен чудным зрелищем! Словно завороженный он следил за всё разрастающимся живым и расползающимся на глазах грибом, внутри которого клубились перемешиваясь друг с другом дым огонь и пар. Время внезапно стало вязким. Словно в замедленном действии всё происходило перед глазами мальчика. Сашок даже успел заметить как там внизу от полигона понеслась к нему черной тенью взрывная волна. Она будто разворачивала перед его взором гигантский ковер, который сначала подминал как титанический каток деревья к самой земле, потом иные из них ломал как спички, а другие вырывал с корнями и тут же кидал назад за себя пряча в клубах дыма пепла и гари! Сашок даже успел заметить как над огромной несущейся стеной этой волны подскакивает словно теннисный шарик обгоревший черный военный ГАЗик! Это очень удивило его, но мальчик не понял что летит-то к нему на всех парах сама… смерть! Ведь нужно было время, чтобы осознать это, а его уже не оставалось. Он не успел даже напугаться... зато успел еще раз взглянуть на гриб, который достиг своей гигантской шляпой уже самого неба! Это был самый большой гриб в его жизни! Это был самый... последний гриб в его жизни!...

Налетевшая волна так тряхнула холм, что Николай Иванович подлетел в воздух! В овраге вмиг стало темно как ночью! Вокруг засвистели, загудели и завыли страшными неистовыми смерчами воздушные потоки, устремившиеся со всех сторон в лощину. Мужчину закружило, завертело и так ударило о оземь, что он потерял сознание! И после, уже бесчувственное тело затащило в нишу, под свисающие корни деревьев. Это и спасло от неминуемой смерти Николая Ивановича. Он уже не мог не видеть не слышать, как безумная сатанинская стихия, вырвавшаяся на свободу по воле человека понеслась дальше со скоростью звука! Терзала, крушила, и убивала всё что попадалось у неё на пути! Нагулявшись вдоволь в одном направлении, волна почти с той же силой и быстротой возвращалась обратно, к эпицентру взрыва, добивая то, что не могла сокрушить и уничтожить сразу.

Очнувшись уже в сумерках с полным ртом песка, первым что увидел Николай Иванович, был опрокинутый мотоцикл, оказавшийся почему-то рядом с ним. За руль которого каким-то чудесным образом зацепился новенький, но уже обгоревший подсумок противогаза. Он в миг вспомнил всё! Хотел тут же вскочить чтоб искать своего ребенка, но от острой боли пронзившей его переломанное тело снова провалился в небытие. Ночью он несколько раз приходил в сознание, но это сознание было бредовым. Однако и в бреду... он продолжать звать сына!

Сутки он еще бредил и в госпитале, развернутом в его родной деревне военными, которых было здесь теперь больше чем самих жителей. Из ближайших к полигону селений, эта уцелела получше других. Хотя о других, собственно, ничего известно небыло. Местных за околицу пока не выпускали.

Первым, кого смог узнать Николай Иванович у своей постели, были его родные – жена и дочка. Они обе слышали его крики в бреду и знали наперед, о ком он спросит, когда придет в себя. Но от вопроса этого всё-таки разрыдались обе в голос. Когда же успокоились, жена сообщила, что его самого отыскали солдаты , и то еле-еле. А вот Сашок пропал безвести... ничего от него найти не удалось, ничего от него не осталось...

Кое как совладев с собой Николай Иванович сумел только выдавить из себя:

-Прости, сынок... простите дорогие... Простите меня, что не смог уберечь мальчика нашего...

Потом жена уже позже рассказывала как и их тут трясло, как гремело всё вокруг. И гриб этот поганый был виден и отсюда. И как он рос до неба, а потом шляпу ему оторвало и понесло это смертоносное облако на город! Самолеты военных пытались его развеять, сквозили через него, стреляли по нему, а тому хоть бы что... Пока Господь не сжалился над людьми, и ветром не отогнал его в степи. И что солдаты после взрыва опять продолжили учения, снова стрелять их погнали. Рассказала так же, как строгие офицеры в форме МГБ неизвестно откуда сразу объявившиеся, заставляли всех подписывать бумаги о неразглашении. И что напуганные и еще не пришедшие в себя люди безропотно подписывали всё. А так же про то, что госпиталей по слухам как этот выставили множество. Все они набиты народом пострадавшим – солдатиками, в основном…

Вокруг Николая Ивановича тоже полно было покалеченных. Многие, как собственно и он сам считались очень тяжелыми. Непосредственно им занимался сам начальник госпиталя, под белым халатом которого были полковничьи погоны, и наградные планки недавней войны. Всех госпитализированных и даже на вид вполне здоровых деревенских, тоже замучили постоянными медосмотрами и сдачей анализов. Видя сейчас как сидящий у его постели седовласый, густобровый, всегда смурной полковник, при изучении его последних анализов крови, помрачнел еще больше обычного. Николай Иванович понял всё без лишних слов. Набравшись духу он заговорил с врачом:

-Не переживай, полковник... я и так лишнего сколь уже живу... По справедливости... место моё в курской земле... с моими боевыми товарищами должно быть... Скажи ка мне лучше, браток, что с моими теперича будет? С женой и дочкой?

-А вот о них... не беспокойся – без всяких обиняков, честно глядя в глаза фронтовику пробасил полковник - их скоро поближе к Москве эвакуируют. А там и питание, и медикаменты на более высоком уровне. И светила медицины такие, что ну! Не чета нам, умереть не дадут. Подлечат, выправят. Всё у них будет хорошо.

-Ну, спасибо и на этом, друже! Теперь и помирать спокойно можно... а всё-таки?! Что же такое взорвалось на полигоне? Как могла беда такая случиться? Мне теперь любую тайну доверить можно... всё равно с собой унесу...

-Да я – вздыхая, как бы с сожалением, отвечал прямой полковник, несколько правда понизив голос – и сам то не во многое посвящен. Не велика ведь птица – начальник госпиталя. Знаю лишь, что правительство наше решило бомбу атомную на вашем Тоцком полигоне испытать. Наподобие той, что американцы сбросили на японцев в сорок пятом... а может, даже и мощнее? Надо было миру показать, что и у нас она имеется...

-Ну, то, что помощнее – после некоторой паузы снова заговорил Николай Иванович – это может и хорошо? Однако, что это же это за правительство такое, что велит бомбы атомные на свой народ бросать?... это что же?...По поговорке у них выходит что ли? – «бей своих, чтоб чужие боялись?»...

-Видишь ли, браток – попытался пояснить полковник, извиняющимся тоном – мы серьезно от американцев отстали в этом вопросе. Срочно нужны были данные, как после применения этого абсолютно нового для нас оружия поведет себя военная техника? Что станется с фортификационными сооружениями после взрыва? Что будет с водой, воздухом, почвой? Как воздействует атом на посевы? Чем отразится взрыв на рыбе, птицах, диких животных? Что будет со скотом?

-Со скотом? - перебил Николай Иванович – да, да... я помню. Много везли скота. Оказывается всё для маскировки. Чтобы люди думали, что не их, а скот на погибель везут... а ведь там... тысячи совсем еще юных пацанчиков... И женщины молодые... еще девушки. И их, выходит, наше правительство решило под бомбу!? И сыночка мой... всего семи лет от роду погиб... Сашком звали... Вон – возьми фотку на тумбочке... взгляни... Это его последняя... С боровиком он заснят – других уже не будет…

Больше Николай Иванович говорить не мог. Он отвернул лицо от полковника и уставившись в потолок широко открытыми глазами беззвучно заплакал. Слезы ручьем катились по его впалым бледным щекам, заливая подушку, но вытереть он их не мог, потому что сил поднять руки уже небыло...

Полковник виновато потупив взор вглядывался в маленькую фотографию в своих руках, но найти нужных слов для какого-то оправдания не мог. Ведь он и сам каждый вечер, выпивая стакан теплого медицинского спирта в своей брезентовой душной палатке, в ярости стучал по столу кулаком, проклиная всех тех упырей, бездарей, фанатиков и проходимцев, стоящих у руля страны, которые хуже любого врага для своего народа, раз дошли до такой степени садизма, измывательства и цинизма над ним! Они уже несколько десятилетий продолжают свой адский эксперимент над русским народом, и просто морочат его, топчат и губят! Губят, губят и губят! Но когда это закончится? И как это прекратить? На эти вопросы найти ответы полковник не мог. Не смог он найти слов утешения и для умирающего, кроме тех, совершенно ни к месту и не кстати слетевших с его губ:

-Надо же?! Какой большой гриб?!!!

Антон Михайлович Голик. "Какой большой гриб!!!"
 

Вредный хомяк

Собиратель
Сообщения
211
Я бывал на полигоне в Тоцком, в конце 90-х, там до сих пор попадалась ежевика размером чуть не со сливу. Еще запомнилась постоянная пыль столбом от техники на артиллерийском и танковом полигоне и и миротворческая дивизия, дислоцированная там, вдыхающая все эти замечательные ароматы круглые сутки..
 

AloneSL

Местный
Сообщения
95
А я, будучи военврачом, общался в госпитале с людьми как раз после этой хуйни. Им конечно дали инвалидность, но так нихуя не признали свою вину.
...у Антона Голика там много друзей пострадали, и написал он этот рассказ лет двадцать назад, аккурат по их рассказам к годовщине трагедии. Чтобы помнили!!!
 
Последнее редактирование:
Автор Похожие темы Рубрика Сообщения Дата
AloneSL Конь Прживальского. Антон Михайлович Голик. Чтиво 0

Похожие темы

Похожие темы

Вверх Снизу